В бытность подростком учился я в школе. И жил при ней же. Если в школу ходит, думаю, процентов 99% детей, то живут в ней куууда меньше. А я учился я в Амвросиевской школе-интернате для детей-сирот Донецкой области. Закончив ее, пошел учиться в лицей. С этого момента и начинается моя история…

Прошел уже без малого год с того времени, как я выпустился из 9 класса своего интерната. Учиться в лицее, который по счастливейшей случайности решил провести свой первый набор абитуриентов из числа детей-сирот именно в год моего выпуска, гораздо тяжелее, чем было в моем родном с 8 лет «инкубаторе» (так мы ласково называли свой интернат). Но к трудностям мне было не привыкать. Я только рад был сменить спартанские бытовые условия интерната на повышенную требовательность к самоподготовке и уровню знаний. К тому же нравилось умственно трудиться. А отвратительная перловка сменилась сытным кондитерским разнообразием с приличным замахом на домашнюю кухню. В общем, жизнь превратилась в сказку.

На сколачивание авторитета среди местного педколлектива понадобилось не более полугода. Получилось. И потому мне даже стало любопытно, когда во время пары в аудиторию заглянула секретарь лицея и сказала: «Василевский Алексей – к директору!» – т.к. негативных поводов к оценке моего поведения-прилежания вроде как не было.

Когда зашел к директору лицея, то узнал о том, что на улице стоит Daewoo Nubira, а в ней сидят люди, которые со мной хотят поговорить. О чем именно – директор не уточнил. Славный директор нашего лицея Геннадий Константинович был добрейшей души человек. Я ему полностью доверял – как отцу родному. И если уж он считал, что мне следует с кем-то поговорить – это неспроста. И к его рекомендациям стоит прислушаться.

Подходя к машине, я увидел внутри уже немолодую пару. Мужчина любезно предложил мне расположиться на заднем сидении авто. Я сел. Михаил Григорьевич и Анна Васильевна начали беседу. И рассказали о том, что у них был единственный сын 25 лет от роду, в котором они не без причины души не чаяли. Парень великолепно учился на последнем курсе юридического факультета одного из донецких вузов, был замечательным сыном, с успехом проходил учебную практику в правоохранительных органах. Плохих привычек не имел и не давал ни единого повода для серьезного родительского беспокойства– мама и папа гордились сыном просто безмерно! И вот недавно случилось горе – их чадо с друзьями ехал в машине и попал в автокатастрофу…

Горе родителей не знало предела. С момента получения трагического известия прошло уже три месяца. Но как жить дальше они до сих пор не знают. Обоим уже около 50 лет – о рождении другого ребенка не может быть и речи, т.к. и здоровье не позволит, да и года. И потому они решили усыновить парня из интерната, причем уже из старших классов. А приехали они с этой целью именно в тот амвросиевский интернат, из которого я не далее, как год назад, выпустился. Пообщались они с тамошней заместителем директора, которая посоветовала усыновить ни кого-нибудь, а именно меня!

После этих слов мое сердце забилось от волнения так, будто готово выпрыгнуть из гуди сей же час. Да я мечтал об этом, наверное, с первого же дня в интернате!!! В общем, говорят они мне, ты думай: хочешь или нет – а мы через время заедем за ответом.

Выхожу из машины. Всего трусит и успокоиться не могу – в таком состоянии пробыл еще несколько часов. Только потом начал размышлять. Все время, что я учился в школе-интернате, кого-то усыновляли: то сестер моего одноклассника, то детей дошкольного возраста. То слышал о случаях усыновления детей из других классов или школ. Даже такое было: в центр реабилитации для детей-сирот «Изумрудный город», в котором круглогодично отдыхали сироты со всей Украины, приехали миссионеры из США. Несколько из них занимались с моим отрядом: мы с ними делали различные поделки, разучивали и пели разные веселые песни на английском языке. Да и просто доверительно общались через переводчика – ведь с американцами всегда было интересно и весело. А я настолько влюбился в наших Тони и Шану Туморроу, что достал из сумки все самое ценное, что у меня было: хотел им подарить в знак своей искренней детской любви. Правда, они очень вежливо отказались, но дело не в том. Помню, как через некоторое время эти Тони и Шана удочерили двух сестер из мариупольского интерната – было и завидно, и обидно в равной степени. Опять кого-то, НО НЕ МЕНЯ!!!

Да, преподаватели меня любили за прилежность, воспитатели – за хорошее поведение, но американцы и итальянцы усыновляли других. И тут на тебе – предлагают поверить в то, что «мечты сбываются»!

Спал я в ночь после получения «счастливой метки» мало и беспокойно. А наутро снова принялся думать о возможном будущем. О будущем с родителями. Хоть и приемными, но все же. Кто сомневается, что это так важно для почти взрослого парня, – поживите в интернате с мое: с 8 лет без отца и матери…

Думал я очень напряженно, советовался со всеми взрослыми, чье мнение считал для себя авторитетным. Взвешивал все за и против. Мне было уже 16 лет – и я прекрасно осознавал реальность, в которой живу. Сейчас я в общежитии. Но после лицея и института своего личного угла у меня не будет еще лет 10. А то и намного дольше. Сплошь и рядом – дети обеспеченных родителей, которым живется значительно легче. После института большинство из них просто пойдут в фирмы к своим родителям или в фирмы родительских друзей. Я же – куда получится. В конце концов, ужасно хотелось ощутить родительскую, а не государственную, опеку. Почувствовать искреннюю бескорыстную заботу и тепло. Пускай с запозданием – в этом случае лучше поздно, чем никогда! Если бы кто знал как восприимчивы к душевному теплу интернатовские дети! Для нас это настоящий святой Грааль. И вот я доверился мечте об обретении своего Грааля. И решил принять предложение. И даже условие помню, которое я хотел выдвинуть: ради продолжения своего рода свою фамилию ни в коем случае не изменю на их – да и нравится она мне?

Оставалось только дождаться чудесных хранителей этого Грааля.

Пока я c волнением ожидал встречи с НИМИ, моими приемными родителями, подходило время осенних каникул. Я уже мечтал, как впервые проведу каникулы в теплой компании семьи. Моей семьи!

Но вот пришли каникулы, а новые родители не появлялись. Я начал недоумевать: что произошло? Каникулы прошли – а родителей все нет… Спрашиваю у директора лицея: «Не звонили ли мне, ни приезжали ли?» – «Нет, Леша, извини. Обещали приехать, но еще не объявлялись». Геннадий Константинович ласково смотрел на меня, прекрасно понимая, что происходит у меня в душе. Я не находил себе места. Мучался и терзался я бы еще долго, если бы не решился действовать: найти их сам и получить объяснения. Взял у Геннадия Константиновича номер телефона «родителей» – и поехал в Донецк к ближайшему таксофону.

Дозвонился. Узнав, что я нахожусь в получасе езды от них, «родители» пригласили меня в гости. У них дома за чаем выяснилось, что пока я мечтал о жизни с ними и ждал-не мог дождаться их приезда, они брали из местных донецких интернатов на выходные других детей. Которые вовсю у них дома шалили и безобразничали. В результате они передумали делать усыновление совсем. И решили доживать старость в одиночестве.
Я вежливо слушал, понимающе кивая головой. Но подростковое сердце разрывали боль, досада и нежелание понимать, почему же тогда они не меня взяли на выходные?! Почему обо мне судят по поведению других?! Ведь я – другой. Такой примерный и прилежный, честный, аккуратный и уважительный, а они… Но я был слишком почтителен, чтоб озвучить свои душевные обиды.

После этого мне понадобилось много месяцев, чтобы смириться с потерей. Да именно с потерей. Ведь если человек очень сильно чего-то начинает желать, грезить каждую свободную минуту и буквально жить мечтой, то когда он сталкивается с неосуществимостью своих душевных устремлений – его моральное состояние сокрушено так, как если бы у него уже был предмет его мечтаний – ион его лишился.

В итоге я перестал доверять людям вообще и взрослым – в частности. А через время я испугался! Мне не хотелось терять своей доверчивой искренности и того, что только она и может вызвать в другом человеке – взаимного доверия. Поверхностные взаимоотношения с людьми никогда не были и не будут в цене, а чего-то близкого и человеческого в их построении невозможно достичь без взаимного доверия. Но начинать нужно с себя, подумал я.

Так совпало, что в это же время я перечитал первую книгу Дейла Карнеги «Как находить друзей и оказывать влияние на людей». И по совету автора постарался еще раз понять горемычных родителей. Но уже не со своей точки зрения, а всеми силами постаравшись стать на их место. Кое-как, но стал. И это помогло мне понять, что ведь на самом-то деле мои «проблемы» в сравнении с их положением просто ничтожны. Да и вообще искусственно надуманны. С ними же горе произошло в самом, что ни на есть, буквальном смысле. Да и кто я вообще такой, чтоб их судить?! Так я вновь стал доверять людям.

А если абстрагироваться от моего конкретного случая, то далеко не каждое доверие в результате приносит нам ожидаемые положительные результаты. Как то же банальное доверие к банкам или политикам. Далеко ходить не надо – у каждого человека найдется с десяток знакомых, доверие к которым не оправдалось. Но иного способа проверить другого человека на надежность не существует. И если бы мы вдруг перестали всем доверять, то не только не обрели бы новых, но и лишились бы старых друзей. Таким образом, я научился прощать, чтобы не разучиться доверять?

Алексей Василевский, vasilevskiy.aleksey at mail.ru